«В месяц выдают по семь копеек». Как отбывают наказание осужденные за наркотики.

 NAVINY.by 

 

Родители задаются вопросом, почему наркоманов держат отдельно от других осужденных и почему их наказывают жестче, чем насильников и убийц.

«Для них надо создать невыносимые условия, чтобы они смерти просили», — такую задачу Александр Лукашенко ставил перед правоохранителями в 2014 году, когда обсуждался вопрос, как бороться с распространением наркотиков. Родственники осужденных говорят, что администрация колоний изо всех сил пытается выполнить приказ президента.

«Я в Департамент исполнения наказаний хожу, как на работу, — говорит Лариса Котинская, сын которой находится в ИК-13. — Каждый вторник на прием приходят родные осужденных по 328-й статье».

«В месяц выдают по семь копеек». Как отбывают наказание осужденные за наркотики.
Активисты «Движения матерей 328» Лариса Котинская и Елена Яцкевич

Более 40% всех осужденных в Беларуси проходят по делам о незаконном обороте наркотиков. Очень часто это молодые люди из благополучных семей. Это объясняет, почему именно их родственники проявляют такую активность.

Изначально осужденные за распространение наркотиков отбывали наказание в двух колониях — ИК-22 в Ивацевичах и ИК-13 в Глубоком. Однако вскоре там стало так тесно, что новых осужденных стали развозить по всей стране.

«Половина лагерей — больные люди, которых словили с дозой для себя»

«Колонии переполнены, — говорит Лариса Котинская. — По последним данным, в ИК-22 содержится 1352 человека при допустимой норме 953 человека. Доходит до того, что ставят третий ярус. Подсобные помещения приспосабливают под жилые».

В МВД поясняли, что осужденных за наркотики решили содержать отдельно от других преступников, чтобы не только их исправить, но и вылечить.

«Основная цель, которую мы преследуем, кроме изоляции и исправления, вылечить этих осужденных, — говорил начальник ДИН Сергей Дорошко. — Поэтому мы и создаем здесь соответствующие условия, чтобы осужденные и лечились, и приобретали рабочие специальности. Ведь тюрьма когда-то заканчивается, и человек должен жить дальше».

Однако принудительное лечение назначают далеко не каждому осужденному. А то лечение, которое заключенным предлагают в колониях, многие критикуют. Общение с психологом или психотерапевтом, например, вообще не предусмотрено.

«Находясь в колонии, всё время гоняешь «тягу», — рассказывал в интервью Naviny.by сотрудник реабилитационного центра «Исток» Дмитрий Сулим. — Все разговоры только про наркотики. Лечения как такового там нет. У меня была многолетняя изоляция, я два раза отбывал наказание. Первое, что я делал, выйдя на свободу, снова употреблял наркотики».

«Я два раза судим по 328-й статье, — говорит еще один бывший осужденный. — Исправительные колонии вообще никого не исправляют. Мне ребята знакомые писали, что как только вышли на свободу, сразу же прыгнули в сани (снова стали употреблять — ред.). Меня самого встречали под воротами с дозой. Там ты всё время думаешь о несправедливости и наркотиках. Никакого исправления».

А вот мнение человека, которому по приговору было назначено принудительное лечение от наркомании:

«Там же ни медикаментов, ни специалистов нормальных нет. Тебя бросают на произвол судьбы. Выберешься — не выберешься — твои проблемы. Понятно, что человек озлобляется. А теперь подумайте, каким он выйдет на свободу и что будет дальше? Правильно, то же самое — наркотики и преступления, всё идет по кругу. У нас половина лагерей — это больные люди, потребители, которых словили с дозой для себя».

«Условно-досрочного освобождения для наркодилеров не будет»

Родители осужденных за наркотики считают, что дискриминация начинается еще до суда.

«Во всех потребителях видят потенциальных преступников: «Вот, он колется, значит, будет воровать» или «Он колется и других этому научит». Хотя на самом деле наркоманы — это больные люди, зависимые, — говорит Лианна Шуба, ее сын сейчас отбывает наказание. — Кроме того, виновным человека признает только суд, имея неоспоримые доказательства. А по делам наших детей очень много неточностей и процессуальных нарушений».

«У оперативников, по сути, неограниченная власть. Они ставят человека в разработку, собирают на него компромат. В основном доказательства строятся на показаниях, которые один наркоман дал на другого. Часто оперативно-розыскные мероприятия проводятся без санкции прокурора», — рассказывает Джессика Цидвинцева, брата которого осудили на девять лет лишения свободы.

Родственники осужденных за наркотики недоумевают: почему их родных наказывают жестче, чем убийц и насильников.

«Кроме того, к нашим детям не применяется амнистия, поскольку их признают виновными в особо тяжком преступлении. Условно-досрочное освобождение им тоже не светит. Так прямо и говорят: наркоман — будешь сидеть по полной», — отмечает Лариса Котинская.

«В месяц выдают по семь копеек». Как отбывают наказание осужденные за наркотики.
Активисты «Движения матерей 328» Лариса Жигарь, Джессика Цидвинцева и Ядвига Королюк

Формально осужденные по 328-й статье могут рассчитывать на УДО. Об этом родственникам часто пишут из администрации колоний и ДИН. Но практика говорит о другом.

«Преступный мир должен понимать, что за то, что связано с распространением наркотиков, подход будет жесткий, — заявлял госсекретарь Совета безопасности Станислав Зась. — Как здесь, так и там, в местах лишения свободы. Это и чисто бытовые условия, и дисциплинарная практика, которые практикуются в местах лишения свободы. Люди должны понимать, что за эти преступления условно-досрочного освобождения не будет».

Условия содержания в колониях тоже отличаются. «Наших детей содержат отдельно от остальных. Как объясняли нам в МВД, это сделано для того, чтобы они не приучили к наркотикам остальных осужденных, — рассказывает Ядвига Королюк, сын которой отбывает наказание в ИК-22. — Но мы считаем, такие условия созданы, чтобы дискриминация не так сильно бросалась в глаза другим осужденным. В Беларуси ведь не содержат отдельно воров или убийц, чтобы они не научили воровать и убивать других осужденных, правда? Почему же тогда для наших детей делают исключение? Конечно, мы не можем закрыть на это глаза».

И осужденные четко чувствуют эту разницу.

«Заключенные весь срок работают, а на свободу выходят без денег»

«Длительные свидания нам предоставляют по минимуму, — говорит Лианна Шуба. — Дают одни сутки, хотя разрешено до трех. В колониях объясняют, что проблема в перегруженности. Но мы ведь общаемся с родителями других осужденных. И знаем, что им препоны не ставят».

Еще одна проблема — медицинское обслуживание. Сложнее всего, по словам родственников, попасть на прием к стоматологу — и планово, и в экстренном порядке. Врачи, которые работают в исправительных учреждениях, подчиняются МВД, а не Минздраву.

«Мой сын — инвалид второй группы, ему недавно сделали операцию. Его должны освободить, потому что с его болезнью он просто не может находиться за решеткой, там нет условий, но никто из тюремных врачей не хочет взять на себя ответственность и созвать комиссию, которая бы подтвердила, что его должны освободить, — говорит Елена Яцкевич. — Я обращалась в Минздрав. Министр ответил, что это вопрос не в его компетенции. То есть здоровье наших детей в руках МВД».

Начальнику ДИН задавали вопрос, не пора ли тюремную медицину передать под контроль Министерства здравоохранения.

«Если вы хотите услышать мою позицию, то это однозначное «нет», — заявил Сергей Дорошко. — Тюремная медицина должна оставаться в тюрьме. У нас достаточно высококвалифицированные работники в этом направлении. Есть даже кандидат наук, начальник медицинской части тюрьмы № 4 Могилева. Подготовку и переподготовку врачей-специалистов мы проводим совместно с Министерством здравоохранения, и у нас точно такие же нормы, как и у них. Более того, это ведомство очень жестко контролирует наш порядок лечения, назначения и так далее».

Есть у родителей вопросы и по поводу занятости осужденных. По белорусскому законодательству, работа в колонии считается одним из методов исправления преступника.

«В Шклове всех осужденных за наркотики загоняют на «проволоку», — говорит мать одного из осужденных. — В месяц выдают по семь копеек, все остальное забирают на содержание. Люди весь срок работают, а на свободу выходят вообще без денег. Хотя по закону им должны дать, пусть и небольшие, но подъемные. И купить билет домой. Это не выполняется, поэтому надежда только на родственников».

Колонии практикуют Дни открытых дверей, когда родные осужденных могут посмотреть, в каких условиях содержатся их близкие. Часто заключенные устраивают показательные выступления, начальство отвечает на вопросы родственников.

«Однако для тех, чьи дети осуждены по статье 328, двери закрыты, — говорит мать одного из осужденных, который отбывает свой срок в Могилеве. — В ИК-15 для осужденных за наркотики никогда не было Дня открытых дверей. Мы обратились с жалобой к начальнику колонии. В итоге сына отправили на 10 суток в штрафной изолятор».

Заключенные вообще боятся жаловаться на условия содержания. Во-первых, не все обращения выпускают из колоний. Во-вторых, осужденные в письмах родным указывают: «Если обратимся в правозащитные организации, жизни нам здесь не будет». За звонок в ДИН тоже наказывают.

«В ИК-15 теперь связист соединяет родственников с осужденными, чтобы те не звонили и не жаловались начальству или правозащитникам, — говорит мать осужденного. — В Шклове ребята пожаловались начальнику ДИН на условия содержания. Всех потом отправили в штрафной изолятор».

Правозащитник Павел Сапелко отмечает, что многие, кто борются за свои права в колонии, выходят на свободу через два-три года после основного срока.

«И выходят, чаще всего, уже из тюрьмы, куда их переводят после «многочисленных нарушений режима», — заявил эксперт. — Так что нужно взвешивать риски. Если человеку дали 15 лет лишения свободы, готов ли он к тому, что добавят еще три года? У меня нет ответа на этот вопрос».

«Осужденные по 328-й статье — это стена. Они живут обидами»

Вероятно, у администрации колоний и Департамента исполнения наказаний другой взгляд на ситуацию. Редакция Naviny.by неоднократно обращалась с просьбой позволить журналистам посетить колонии, задать вопросы руководству, однако на все наши обращения приходил ответ «нецелесообразно».

Протоирей Витебской епархии Сергий Захаров более 20 лет посещает исправительные учреждения и говорит, что прогресс все-таки есть.

«Я помню Витебское СИЗО в 1996 году. Там было 2400 человек при вместимости 660. Сейчас ситуация, конечно, лучше, — говорит священнослужитель. — Благодаря стараниям православной церкви в тюрьмах отменили сирены, по которым раньше будили заключенных и собирали на трапезу».

По мнению священника, самая большая проблема у осужденных за наркотики — это амнистия и условно-досрочное освобождение. Если бы эти нормы работали, колонии не были бы так переполнены. Это сразу же отразилось бы на условиях содержания.

«Кроме того, я считаю, что нужно как можно меньше людей отправлять в СИЗО до суда. Только за особо тяжкие преступления. Сейчас, к сожалению, под стражей содержат даже тех, кто совершил менее тяжкие преступления», — говорит протоирей Витебской епархии.

По его словам, непросто работать в духовном плане с осужденными по 328-й статье.

«Они не хотят идти на контакт, это стена, — говорит священник. — Они не осознают, что совершили. Живут обидами».

«Нет осознания ни у осужденных, ни у родственников, — признает Ядвига Королюк, сына которой приговорили к девяти годам колонии. — Слишком много сфальсифицированных приговоров».

Несмотря на жесткий подход властей, родственникам все-таки удалось добиться некоторых подвижек. Депутаты нижней палаты парламента сообщили «Движению матерей 328», что планируется пересмотреть законодательство по незаконному обороту наркотиков.

«Предлагается внести три поправки, — сообщила Ядвига Королюк. — При квалификации преступления учитывать вес вещества. Не наказывать за сбыт без корысти (то есть за угощение наркотиком). И понизить нижние границы санкций части второй и третьей статьи 328 УК. Конечно, мы добивались гораздо большего. Но даже если эти поправки будут приняты, это будет существенно».

 

Адарья ГУШТЫН

Рекомендуем прочитать

3
Отправить ответ

avatar
7777
3 Цепочек
0 Ответов в цепочках
3 Подписчиков
 
Самый обсуждаемый комментарий
Горячая тема обсуждения
2 Комментаторов
ОльгаСветлана Последние прокомментировавшие
  Подписаться  
новые сверху старые сверху популярные
Уведомить
Ольга
Гость
Ольга

Ну очень обнадежили! Противно читать.

Светлана
Гость
Светлана

А что делать тем, кто незаконно осужден по ч.4 на 15 лет? На что им надеяться? Когда же будет справедливость в этой стране?

Ольга
Гость
Ольга

Мой сын отбывают наказание в ВК-2 г. Бобруйск. Парень при росте 180 см весит 57 кг. Пользоваться едой, что передают родные и близкие можно 20 минут. В отряде 80 человек. Представляете, как это выглядит, где один чайник. Помещение для приёма пищи 2 на 2.Администрация Вк сама провоцирует на конфликты ребят, издеваются над ними как хотят. Куда смотрят проверки и правозащитники, когда такое обращение в воспитательной учреждении. Страшно подумать, как обстоят дела у взрослых.