Ларыса Жыгар: Спадзяемся, што нас пачулі.

Ларыса Жыгар: Спадзяемся, што нас пачулі.

На працягу месяца нам паабяцалі даць адказы на тыя пытанні, што мы задавалі падчас сустрэчы. Зараз галадоўка спынена, але будзем далей глядзець, якім будзе вынік нашага пахода ў Адміністрацыю прэзідэнта. Пакуль жа нават не бачна выніка па амністыі.

Воспитательная колония №2: как живут подростки в месте на окраине Бобруйска, которое похоже на концлагерь.

Недетские игры. Как в бобруйской колонии прессуют школьника из-за национальности и религии.

Азиз Тогаев один из самых молодых узников, отбывающих срок по статье 328 УК Беларуси («Незаконный оборот наркотиков»). На момент задержания парню было всего 15 лет, он учился в девятом классе средней школы. Его кейс может войти в историю Беларуси, как пример беспощадной расправы над неугодным несовершеннолетним.

Восемь лет за муку и зеленая бирка наркоторговца. Как судят и как сидят по "наркотическим" статьям в Беларуси.

Восемь лет за муку и зеленая бирка наркоторговца. Как судят и как сидят по «наркотическим» статьям в Беларуси.

«Это какая-то игра: судьи играют, следователи играют, прокуроры играют, а судьбы поломаны у наших детей. И срок-то у нас на двоих: он сидит своих девять лет – и я с ним тоже эти девять лет сижу».

"Недетские" сроки за наркотики в Беларуси: рассказ родных и друзей (видео).

Ключи от камеры

Отныне хорошо себя ведущие заключенные смогут не только сами запирать двери своих камер, но также проводить больше времени с родственниками или в спортзале.

“Детский сад, они не понимают”: в Минске судят троих подростков-закладчиков.

“Детский сад, они не понимают”: в Минске судят троих подростков-закладчиков.

Несмотря на юный возраст, обвиняемые сидят в клетке. Парни улыбаются, ищут в зале суда родителей и друзей, которые пришли поддержать их, позируют, когда их снимают на телефоны. Не верится, что им грозит от 8 до 15 лет лишения свободы. Похоже, они сами не верят в это.

Как наши дети становятся наркоторговцами. Истории матерей-328.

Как наши дети становятся наркоторговцами. Истории матерей-328.

Пока ребенок сидит в СИЗО, любая мама заботится о передачах. Пока детям не исполнится восемнадцать лет, можно передавать неограниченное количество килограмм. Только на эти передачки у некоторых мам-328 уходило до пятисот долларов. Иногда, бывает, передаешь больше, потому что в письме ребенок сообщает: с ним сидит такой же молодой парень, только ему никто ничего не передает. Тогда ты стараешься привезти больше вещей.

«Эти ребята когда-то выйдут на свободу…»

Кому должен подчиняться ДИН?

По имеющейся информации, в подчинении ДИН — 4 тюрьмы, 15 колоний закрытого типа, 29 колоний открытого типа, 9 лечебно-трудовых профилакториев, 7 следственных изоляторов, а также иных учреждений, где томятся в неволе десятки тысяч «мужиков» и несколько тысяч женщин.

«Гэта дзеці, якія вырасьлі пры яго ўладзе». Што б сказалі Лукашэнку маці зьняволеных.

Як у Беларусі змагаліся з наркотыкамі і што з гэтага атрымалася

У 2013 годзе, да прыняцьця жорсткага антынаркатычнага заканадаўства, на ўліку ў мэдыцынскіх установах былі 12 382 чалавекі, хворыя на наркаманію і таксыкаманію (паводле Белстату).

Праз тры гады, у 2016-м, такіх было ўжо 15 400 чалавек — на 3 тысячы болей. Паводле ацэнак Міністэрства аховы здароўя, у 2013 годзе ў Беларусі наркотыкі ўжывалі 75 тысяч чалавек. Цяпер, у 2019-м, кіраўнік аддзелу наркакантролю МУС Генадзь Казакевіч называе лічбу ў 88,5 тысячы наркаспажыў.

«Гэта дзеці, якія вырасьлі пры яго ўладзе». Што б сказалі Лукашэнку маці зьняволеных.

Міністар Караеў сустрэўся зь лідэркай «Маці 328». Вось 4 ягоныя абяцаньні.

5 чэрвеня новы міністар унутраных спраў Юры Караеў сустрэўся з кіраўніцай руху «Маці 328» Ларысай Жыгар. Яна зьвярнулася да Юрыя Караева пасьля адстаўкі былога міністра Ігара Шуневіча, каб зьвярнуць увагу на праблемы асуджаных па «антынаркатычным» артыкуле.

Што паабяцаў Юры Караеў?